Revision 803650 of "Пророк (Юркин)/Диалог во время дождя" on ruwikisource

{{Отексте
| АВТОР=[[Анатолий Борисович Юркин]]
|НАЗВАНИЕ=Пророк
|ПОДЗАГОЛОВОК=Диалог во время дождя
|ИЗЦИКЛА=
|ДАТАСОЗДАНИЯ=
|ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1997
|ИСТОЧНИК=
|ДРУГОЕ=
|ВИКИПЕДИЯ=
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=
}}
[[Категория:Пророк (Юркин)]]
[[Категория:Диалоги]]

== Пророк, Диалог во время дождя ==

На пути от Язочи до Большого Леса и в странствиях под кронами бесчисленных
деревьев спутником Лориана, безвозвратно покинувшего Язочу, стал Фантазист.
Мужчина, обремененный молодыми женами, во многом был полной противоположностью
синеглазому аскету. Лориан недоумевал, как до сих пор жизнь не наказала
Фантазиста за приверженность сладострастной идее многоженца. Несходный образ
жизни и разные взгляды на призвание мужчины приводили к длительным спорам во
время долгих пеших переходов и к беседам, продолжавшимся далеко заполночь.
Под ливневым дождем они шагали, увязая по щиколотки в грязи. Когда лесостепь
закончился, пятеро путешественников поняли, что вступили в пределы нового
неведомого мира. Едва вышли они на малую сопку, как перед ними открылась
сплошная темная полоса деревьев, преградивших путь. Мысль поискать обхода,
высказанная Анюлотой, показалась неудачной. Впервые Лориан вступал в царство
деревьев. Скорым шагом они дошли до границы двух ландшафтов. Лес для путников
оказался намного опаснее. Долго блуждали они по окраинам огромного леса. Среди
толстых стволов не встречали на пути новых путников со странной судьбой или
неизвестные оседлые народности. Могло показаться, что лес малонаселен и малые
племена не теснимы наглыми соседями. Если в степи во многих племенах Лориана
встречали как старого знакомого, то в лесу за каждым деревом их поджидала
неизвестность. Слава победителя конанов и красота жен Фантазиста померкли перед
великолепием Бесконечного Леса. «Были бы мы желанными гостями в шалашах шамана
или вождя. Если бы наткнулись на таковых», — бормотал Фантазист.
Извилистым путем они брели, пытаясь определиться по солнцу, закрытому густыми
тучами и кронами деревьев. К вечеру второго дня блужданий по лесу, поднялась
буря.
Деревья преграждали путь, обнажая суковатые ветки в жалобной просьбе оставить им
листья. Просьба осталось не услышанной первым ливнем и резкими ветрами
продолжавшегося сезона дождей. Ветер срывал листья, ломал сухие ветки и
выворачивал с корнем молодые деревья. Если раньше прело пахло осклизлой корой
догнивающих деревьев и обнаженными корнями многолетней травы, то с появлением
ветра запахи не ощущались. Женщины урывали лица длинными кусками материи,
мужчины высматривали просвет среди деревьев.
Вскоре буря стихла.
Мрак отступал перед мелодией тихого лесного пейзажа.
У каждого появилась возможность заняться привычным делом. Анюлота уснула,
Никанот принялась расчесывать волосы. Бронзовым ножом Рило вырезала свое имя на
коре огромного дерева, а Лориан задумался о том, как им можно ускорить
продвижение по кустарнику и бурелому. Со свитком на колене уединился Фантазист.
«Любимой жене!» — написал Фантазист в левом верхнем углу свитка и задумался.
Неблагодарный, не помнящий добра Твак написал Асколе писем больше, чем Дёргач
прочитал свитков. Твак ничем не рисковал. Он имел лучшего в мире посыльного —
Лориана. К тому же в дороге письмоносца охранял конан Дёргач. С кем сегодня
Фантазисту посылать письмо в Язочу? Получит ли жена Лотана его взволнованное
письмо? Почему сами не пишут? Он бы очень гордился и рассказывал бы друзьям,
если бы получил весточку от беременной жены, оставленной в Язоче.
Не дописав послания, он поднял голову. Впереди и позади обозначалась в темноте
сплошная стена из высоких лесных деревьев. Оглушительно трещал костер,
разведенный Лорианом. Вокруг белого пламени летали синие искорки и над поляной
нависала беззвучная мгла поздней ночи. Костер отпугивал недобрых людей. Сидеть у
костра с женами было приятно. Прошло время, когда приходилось по ночам дежурить
с бронзовыми ножами в руках. Уверенные в силе кулаков и волшебства, мужчины
могли себе позволить расслабиться под журчание вечерних женских разговоров.
— Давай договоримся. Я с тобой, но я не могу участвовать в распространении
религии, в которую сам не верю. Перед мной должна стоять иная задача, более
приземленная и более понятная, чем насаждение веры в Ондрона среди конанов и
мураявров. — продолжал Фантазист бесконечный спор с Лорианом.
— Не обижайся, Фаник, но такое ощущение будто ты меня испытываешь, проверяешь на
сообразительность и искренность.
— Почем бы и нет? — вяло пробормотал Фантазист.
— Ты поверил в лорибуку. Тебе понравились комены.
— Да, но Фаддий принесет больше пользы, занявшись лорибукой, чем я. Найдем мне
занятие по душе.
— Создание лорибуки — дело прошлого. Лорибука должна помочь сплотить
разноплеменных несчастных людей в единый и сильный андроновский народ. Умными
словами ты нарисовал мне государство, которое я не представлял до встречи с
тобой.
— Есть ли необходимость обсуждать будущее, когда я тебе говорю, что я сегодня не
верю в твоего Бога?
— Обсуждать будущее всегда уместно, когда ты нужен миру.
Глубоко вдохнув сырой воздух, Лориан огляделся. Закашлявшийся Фантазист
вспоминал теплоту землянок далекой Язочи.
— А зачем я нужен миру? Кха-ха. Я не определился, — признался Фантазист,
подавляя кашель.
— Попытки старейшин слабых племен приспособиться к новым условиям любой ценой
бесплодны. Врага надо побеждать, а не задабривать кровью соплеменников. Придумав
государство как межплеменное сообщество людей, живущих в больших деревнях
Трехморья, ты сделал то, что иному было бы не по силу. Я понимаю, тобой двигала
мысль о беременных женах. Наверное, легче видеть будущее знакомых тебе людей,
если задумаешься о будущем своих детей.
— Пойми, не будущего я боюсь. Я не могу проверить, идем ли мы верной тропой? Я
боюсь ошибиться в выборе и узнать о совершенной ошибке в конце жизни.
— Не могу тебе помочь.
— Пророк ты или не пророк? Ты должен жить в будущем. Разбираться в будущем с
большей простотой, чем в пяти пальцах. Произнеси вслух все вопросы, что
назревают в душе. Что останется после нас? Организм великого государства,
обветшалые храмы Бога Ондрона, надежные крепости против шохотонов, клетки для
кикуров, кладбища безвольных людей и самоубийц? После андроновской цивилизации
на одной шестой части суши останется природа, дополненная большими деревнями.
Материальное на веру не влияет.
— Нет, не согласен. После андроновцев останется великий язык, великие свитки,
великие идеалы и навыки жить в добре. После андроновцев останутся свитки,
созданные при помощи двадцати трех комен лорибуки. Мы открыли лорибуку, раскрыть
через комены богатство мира выпадет молодым. Как хочется, чтобы наши дети стали
народом без недостатков. Надо обойти дальние земли и увидеть забытые народы,
чтобы узнать о всех человеческих недостатках. Тогда андроновцы не будут иметь
недостатков народов Ойкумены.
Бурные чувства Фантазист выразил, взмахнув обеими руками:
— Да не верю я в расказни о богах! Не верю! Неверие — главная моя проблема.
Напролику и Дёргачу легче. Рило и Никанот верят в твоего Ондрона, а я нет.
Неверие смазывает общую картину. Неверие расшатывает представления о
государстве. Если тебе продолжать путешествие с неверующим в Ондрона спутником,
то из почвы сомнений вырастет зерно нового парадокса. Религиозная община в
основании которой принимал участие безбожник не найдет в себе воли для
перерастания в новое племя. Молодые окажутся наследниками, не способными по уму
воспользоваться унаследованными богатствами. Наша дружба порождает странные
мысли. Например, готов ли андроновский народ к созиданию духовной основы для
государства? Не содержит ли наше общее будущее подводных течений из-за того, что
религиозная община увлеченная строительством государства разбавлена
безбожниками? Фаддию бы понравился мой парадокс. Возможно ли происхождение
народа, чужеродного исходной религии? Может ли из религиозной общины верующих в
Ондрона вырасти не андроновский народа, а иной? Жестокий и глупый? Возможно ли
появление из общины андроновцев нового племени безбожников совсем не похожих на
андроновский народ? Буду ли я повинен в том, что был близок к Первому Пророку и
помогал осуществлять его замыслы?
Лориан взволнованно продолжал шагать вокруг костра, пяткой в плетеной обуви
вдавливая в грязь финальную часть предложения.
— Мы унаследовали от речных и кочевых племен красивый язык. Мы имеем лорибуку. В
лорибуке окружность комен отражает истинный облик Ондрона. Ондрон воплощен в
коменах лорибуки. Твой случай, Фантазист, особый. Ты не веришь в Ондрона и никто
тебя в том не упрекает. Уверен, что для распространения лорибуки ты сделаешь
больше кто-либо иной. Ты веришь в красоту лорибуки. Нужны религиозные тексты в
которых нужно закрепить запреты и советы. У тебя так много работы, что безверие
забудется.
Фантазист выразил сомнения в вопросе:
— Не приведет ли истовая вера в Ондрона к тому, что твои последователи будут
ущемлены по всей Ойкумены? А если их начнут преследовать и презирать? Нельзя ли
придумать иное божество? Почему Ондрон остается невидимым? Если встреча с
Ондроном невозможна и не дано простому человеку увидеть любимое божество, будет
ли крепкой религия андроновцев? Не признать ли нам правоту конана Дёргача и
определить Ойкумену богом для андроновцев?
Они замолчали, не замечая женщин и речевиков, примостившихся неподалеку.
Фантазист поднял голову к небу. Неожиданно вытянутое лицо молодого человека
побледнело.
— Двадцать три комены будут покровительствовать нашему племени… — начал было
Лориан, но Фантазист прервал друга выкриком:
— Смотри! Звезда падает! Вторая, третья…
Они долго считали падающие звезды. Двадцать три звезды упало с ночного неба во
время непрерывно моросящего дождя, не помешавшего разговору Фантазиста с
Лорианом.
Наутро, продолжая движение, Фантазист, находившийся под впечатлением редкого
природного явления, сказал:
— Наш долг перед прародителями отыскать Занавес Вселенной.
— Что? — спросил Лориан. — Ты..?
— Как ты, Лориан, занят поисками Страны Живых Зверей, так и я ищу Занавес
Вселенной. А если под ним застряли народы, нуждающиеся в помощи? Освободить
несчастные народы от мрака Занавеса Вселенной, — это ли не участь, достойная
умного и смелого мужчины? Теперь понимаешь, почему я задержался у Щедрило? Я
искал свиток с любым упоминанием о Занавесе Вселенной. В моей голове содержится
все человеческие познания о страшных событиях. Твоя вера меня удивила тем, что
Ондрон был представлен божеством, противодействующим Смерти. Если, по
необъяснимым причинам, люди склонны верить в божественное вмешательство и в
существование богов, я готов присоединиться к тем, кто понимает Занавес
Вселенной как первопричину мира. Больше о своем безбожии я тебе ничего не скажу.
Лориан смахнул дождевые капли с лица.
— Единство не в истеричном шамане и не в кулаках вождя, пугающего детей
зловонной отрыжкой. Единство в наличие идеи, которую способны полюбить и принять
целые племена и народы. Я ушел с тобой из Язочи доверяя, что у несуществующих
пока «андроновцев» будет единая идея, — продолжал Фантазист.
— Наши свитки станут священными андроновскими текстами. Вижу свиток как духовный
ориентир андроновского племени. Сколь невосприимчивы остались читатели свитков
Щедрило к будущему и к красоте мира, столь остро почувствует андроновец
причастность к мирозданию. Мы воспитаем на наших свитках. Должны появиться
десятки и сотни свитков. Мы их напишем! Я обязательно разгадаю тайну Занавеса
Вселенной, о которой напишу в длинном свитке.
— Есть у тебя пророческое предвидение великого будущего комен. Побольше
сосредоточенности, немного удачи и любой готов будет тебе позавидовать, — сделал
признание Лориан.
Фантазист не стал обсуждать услышанное.
— Ты замечаешь, что воздух немного холодней, чем за великими стенами Огромного
Оплота? — спросил Фантазист у друга.
Лориан вспомнил, что прежде Фантазист никогда не признавался в том, что был
поблизости от местности веков.
— Люди из Страны Песков не выжили бы в холодном месте, — отозвался Лориан о
климате начавшихся лесов.
«Что бы жены Фантазиста делали без одежды?» — подумал Лориан.
«Почему на востоке холоднее, чем в местах, где проживают западные племя и
круглый год светит жаркое солнце?» — продолжал допытываться Фантазист. И, бросив
заботливый взгляд на молодых женщин, неожиданно сменил тему:
— Как Ондрон к семье относится? Я понимаю, что твой Бог одинок, но люди обречены
жить в союзе мужчин и женщин. Надо продумать запреты и заповеди семейной жизни,
иначе хаос неизбежен.
— Если не веришь в Ондрона, кого тебе противопоставить Китовласу? — спросил
Лориан. — Исход племен от загонщиков Китовласа обернется возвращением одиночек в
Трехморье. Черные Колдуны будут изгнаны нами из счастливого Трехморья. Трехморье
станет родиной для андроновцев. Мы обязаны вернуться к Миссии и Балхану, чтобы
обустроить жизнь по разуму и вере.
— Не понимаю, почему я должен, почему я обязан идти с тобой к Трехморью.
— Надеюсь, ты слукавил, — огорчился Лориан. — Всем известно, что Занавес
Вселенной опускался на Перунику с Трехморья до Огромного Оплота. Ты свободен и
волен выбирать любой путь к исполнению желаний. Разными дорогами мы с тобой
обязательно бы добрались до священного Трехморья. Нам не миновать места,
обещающего разгадку священных тайн. Довольно Китовласу и конанам вытеснять
народы на окраину Восточной Ойкумены. Мы встанем твердой ногою в сердце планеты
и никто нас не собьет наземь.
Фантазист огляделся, словно позади оставлял «сердце планеты».
— Образовать сложный межплеменной союз на основе веры в единого Бога. Создать
огромные каменные деревни, имеющие постоянную связь и взаимно поддерживающие
друг друга. Переложить на плечи грамотных заботу о слабых и больных. Обойти
огромный континент от Трехморья по морской границе до окраин Милазии и нести
весть об Ондроне отсталым и забитым племенам — это ли не дело для настоящего
мужчины? Ты отказываешься от участи защитника слабых и первооснователя
соборийских городов? — сурово спросил Лориан.
— Если отказываешься, я хочу знать, ради чего? Что заставляет тебя избегать
призвания? Мы с тобой похожи, В твоем ответе я готов увидеть свою
неосуществленную судьбу. Скажи, Фантазист, ради чего можно отказаться от
будущего?
Задавая вопрос, Лориан думал: «Фантазист не верит в Ондрона. Огорчается, что я
не принимаю многоженства, но идет со мной по Большому Лесу. Почему? Какое
происшествие должно повернуть многоженца обратно? Когда Фантазист оставив меня,
отойдет с женами на тропу, ведущую к Занавесу Вселенной?»
Продолжая шагать в такт утихавшим дождевых потокам, они замедлили шаги. Вопрос
Первого Пророка исторгался из самого сердца. Душевные сомнения друга Лориан
ощущал как физическую боль усталого тела.
— Не чудеса, а истовая вера и знания вызовут у народов заслуженное расположение
к нашему делу, — промолвил Фантазист.
— Тебя останавливает чудо? — догадался пророк.
— Да.
Лориан помолчал.
— Разве не ты говорил о женщине как о чуде? О рождении ребенка из ничего как
тайне мироздания? — спросил он после недолгого молчания.
За время дождя он впервые рассмотрел жен Фантазиста, опередивших мужчин и
ожидавших распоряжения остановиться на отдых. Промокшие женщины стоически
переносили неудобства пути, но по-женски склонны были к частым передышкам.
— Ты готов уйти от исполнения божественной воли к своеволию человеческой судьбы?
— спросил Лориан напрямую.
— Да. Если у меня есть выбор, я предпочитаю строить города без огненных шаров и
без наводнений, вызванных магией слова.
— Ты сделал неверный выбор. Не знаю, что сможет тебя переубедить, — задумался
Лориан.
— Мы живем в странном мире, где камни и ветер умеют разговаривать, вода и земля
думают, а прочитанный вслух свиток может помочь человеку раздвоиться. Если тебя
в жизни будет окружать черная магия, разве имеешь ты право лишать себя, жен и
детей доброй силы белого волшебства?
Схватившись за голову, Фантазист замер на месте, словно его пронзил острый
приступ зубной боли.
— Ты прав. Ты трижды прав! Мои жены… Вдруг жены Фантазиста достанутся
какого-нибудь Черному Колдуну? Вдруг…
Лориан готов был почувствовать себя победителем в затянувшемся споре под дождем.
— Ты не устал? — спросил он у окаменевшего Фантазиста. — Остановимся?
— Хочу, чтобы ты знал…Я не определился. Моя голова разбухает от вопросов.
Пусть Фаддий создает полное описание андроновского языка. Нейло плавает по
Соленому океану, а Фантазист займется созиданием и защитой нового племени. Мои
сыновья будут вождями нового племени.
— Я и ты… — молвил Фантазист.
От нескрываемого беспричинного волнения у него запершило в горле.
Дожидаясь, пока порвалон сможет продолжить важное признание, Лориан остановился.
— Ближе тебя и ребят у меня никого не осталось. Женщинам мужчину не понять.
Наконец Фантазист собрался с духом:
— Хочу тебя предупредить. Хоть и дорог ты мне не в сравнении с женами и всеми
благами мира, но я останусь верен коменам, вздумай ты перемениться и отвернуться
от лорибуки.
Он перевел дыхание:
— Одна любимая комена важнее двух новых друзей.
Не сводя восхищенных глаз с друга, промокшего до последней нитки, Лориан
произнес слова нового пророчества:
— Верю, двадцать три твоих сына возглавят каждый по роду в андроновском народе.
Вижу…